Для русского человека роль закона ярко раскрыл драматург Александр Островский, где в его пьесе «Горячее сердце» приходят купцы к городничему: «Бятюшка, рассуди нас». Тот смотрит на них и спрашивает: «Православные. Вас как судить – по закону или по душе, как мне бог на сердце положит? Законов много, вот они, и один строже другого» – «Суди нас, батюшка, по совести, по душе, как ты есть отец наш».

И вот в этой сцене заключен глубокий смысл русской души. Доверия к закону нет. Почему? Потому, что никогда, ни в XIX веке, ни позднее, ни сейчас, в XXI веке, Россия не жила по законам, которые были бы в равной степени обязательны для всех проживающих на ее территории.

Существуют уголовное и уголовно-процессуальное законодательство, требования которого обязательны и для сотрудников уголовного розыска, и для следователя, и для государственного обвинителя. Однако материалы уголовного дела свидетельствуют о том, что сотрудники правоохранительных органов в виде сплоченной и нерушимой силы (оперативные сотрудники-дознаватель-следователь-прокурор), не взирая на ограничения, установленные УПК, попытались «раскрыть» преступление – якобы кражу имущества потерпевшего З.:

- дознаватель ОД К. при выезде на место происшествия при принятии заявления от З. не предупредила последнего об уголовной ответственности по ст. 306 УК РФ за заведомо ложный донос о преступлении (т.1, л.д.38). Таким образом, потерпевший З. ни во время доследственной проверки (т.1, л.д.47-48, 90-91), ни во время предварительного следствия (т.1, л.д.95-101), ни в настоящем судебном заседании, не предупреждался об уголовной ответственности за заведомо ложный донос о преступлении;

- оперативный уполномоченный ОУР О., осуществляя по заявлению Зобова доследственную проверку с 19.12.2018 по 14.01.2019, даже не установил причиненный последнему имущественный ущерб, документально его подтвердить не смог или, по тем или иным причинам, не захотел;

- 14.01.2019 территорию г. Нелидова посещает потерпевший З. Перефразируя слова песни из художественного фильма «Бесприданница» хора цыган, в нашем случае, сотрудников МО МВД России «Н-ский»: «К нам приехал, наш любимый, Алексей Николаевич, дорогой! Выпьем за Алешу, Алешу дорогого, где найдешь еще такого, красивого такого!». Может быть, хоть месяц спустя с момента обращения с заявлением о преступлении, З. предъявил сотрудникам полиции документы, подтверждающие право собственности на емкости для рассола и воды, а также их стоимость? Нет. Им предъявлены только плохо читаемые ксерокопии Свидетельства о государственной регистрации и Акта приема-передачи;

- у следователя СО П., возбудившей 14.01.2019 уголовное дело, отсутствовали достаточные данные, указывающих на признаки преступления, предусмотренные п. «в» ч. 3 ст. 158 УК РФ, и основания для вынесения постановления о его возбуждения;

- оперативные сотрудники ОУР 05.03.2019 незаконно доставили Е. с места его работы в ОВД, где с 9 часов до 12 часов удерживают его, оказывают на него психологическое принуждение, употребляют нецензурную лексику, повышают на него голос и обращаются к нему на «ты», лишают возможности обратиться за юридической помощью, принять воду и горячую пищу, посетить туалет, утверждают, что, если он не признает свою вину в совершении кражи имущества с территории бывшего молокозавода, он и его родители будут задержаны и арестованы, помещены в ИВС/СИЗО. Закономерным итогом психологического принуждения сотрудников ОУР явился самооговор Е.

С учетом приведенных обстоятельств, всем вышеперечисленным должностным лицам правоохранительных органов, по их мнению, а также стилю поведения, можно нарушать закон, а вот Вовке Е., по их мнению, – только ЗАКОН, статья 158 УК («Кража»). Вот и получается, по-Островскому, сотрудники МО МВД России «Н-ский» могут действовать не в строгом соответствии с законом, а по совести, ведь они без каких-либо результатов оперативно-розыскных мероприятий и предварительного следствия, без доказательств, подтверждающих не только обвинение, а, даже, без каких-либо оснований к подозрению в совершении преступления, убеждены, что он вор и преступник, то есть фактически «назначили» Е. подозреваемым. Сотрудникам – отсутствие законодательных ограничений, Емельянову – уголовная ответственность и наказание!

Хочется привести диалог двух следователей прокуратуры из кинофильм «Сумка инкассатора» (1977 г.):

Следователь Устинова: «Ну, что вы молчите? Значит вы согласны, что формальности не должны мешать делу? У преступника, видите ли, фора, а мы – ограничены законом?»

Следователь Санин (Георгий Бурков): «Да, ограничены! И это хорошо, что ограничены! Фора… Ночной допрос – это подавление воли обвиняемого! Мы поставлены в тесные рамки закона, потому что мы решаем судьбу человека! И сделано все для того, чтобы трудно было решать эту судьбу!»

К величайшему сожалению сотрудники МО МВД России «Нелидовский» не стеснены рамками закона и им очень легко решать судьбу человека! Постараюсь раскрыть позицию стороны защиты подробнее…

сотрудники отделения уголовного розыска (ОУР)

 

- оперативный уполномоченный ОУР О., осуществляя доследственную проверку, 21.12.2018 выносит постановление о возбуждении перед врио начальника полиции К. ходатайства о продлении срока проверки сообщения о совершении преступления (т.1, л.д.54), в котором указывает: «необходимо установить стоимость ущерба». В своем указании врио начальника полиции К. также указывает: «установить стоимость ущерба» (т.1, л.д.55). Установил О. ущерб? По тем или иным причинам – не установил. 28.12.2018 оперативный уполномоченный ОУР О. вновь выносит постановление о возбуждении перед заместителем прокурора ходатайства о продлении срока проверки сообщения о совершении преступления до 30-ти суток (т.1, л.д.54), в котором указывает: «не установлен полный перечень похищенного имущества и не установлена сумма причиненного ущерба». Установил О. ущерб? По тем или иным причинам – вновь не установил. 14.01.2019 при посещении З. г. Н. О. берет с него письменное объяснение, в котором потерпевший указывает, что с принадлежащей ему территории похищено имущество на сумму 571 427 рублей. Указанный ущерб для него значительный, так как его доход 40 000 рублей. При этом никакими документами наличие в собственности двух емкостей для рассола и воды З. не подтверждалась, их стоимость и доход также не подтверждались. Даже из представленных ксерокопий документов с абсолютной достоверностью не следует, что З. на праве собственности имел указанные емкости. Также З. в своем объяснении указано, что «справку об ущербе предоставит в дальнейшем при получении данной справки от сотрудников МРСК-центра». Взял потерпевший справку об ущербе в МРСК-центре? Нет! Какое отношение МРСК-центр имеет к его имуществу? Вовсе не ясно!;

- сотрудники ОУР, действуя 05.03.2019 по поручению следователя о проведении оперативно-розыскных мероприятий, с целью установления свидетелей и очевидцев преступления, а также лица, совершившего преступление, вовсе не проводят ни одного оперативно-розыскного мероприятия, предусмотренного ст. 6 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности». Зачем кого-то опрашивать, наводить справки, собирать образцы для сравнительного исследования, проводить проверочную закупку, исследовать предметы и документы, проводить наблюдение и (или) отождествление личности, обследовать помещения, здания, сооружения, участки местности и транспортные средства, осуществлять контроль почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, прослушивать телефонные переговоры, снимать информацию с технических каналов связи, осуществлять оперативное внедрение и (или) контролируемую поставку, проводить оперативный эксперимент и (или) получать компьютерную информацию. Они профессионалы своего дела с большим опытом оперативной работы и наперед знают, что проводить хотя бы одно из вышеперечисленных оперативно-розыскных мероприятий – только время тратить. Едут по месту жительства отца и сына Е., супруга и мать которых, проживает по соседству с потерпевшим З., узнают, что отец на заработках в Москве, а сын работает на пилораме. Незаконно требуют от подсудимого проехать с ними до отдела полиции, как они выражаются «просто поговорить», и помимо его (подсудимого) воли доставляют на служебном автомобиле в ОВД. При этом ни в «Журнал лиц, доставленных в ОВД», ни в «Книгу посетителей ОВД», Е. не вносят. А зачем? Как пояснил государственный обвинитель в судебном заседании: «Е. 05.03.2019 сам пришел в ОВД». Так вот, в соответствии с Приказом МВД РФ Приказом МВД России от 30.04.2012 №389 «Об утверждении Наставления о порядке исполнения обязанностей и реализации прав полиции в дежурной части территориального органа МВД России после доставления граждан» и Типовой инструкции о пропускном режиме на объектах, находящихся в ведении территориальных органов МВД России, организаций и подразделений, созданных для выполнения задач и осуществления полномочий, возложенных на органы внутренних дел, информация о доставлении подсудимого Е. 05.03.2019 в МО МВД России «Н-ский» или о том, что он сам посетил здание ОВД, обязательно должна была быть внесена в документы дежурной части. Однако по тем или иным причинам этого сделано не было.

«Кто верен в малом, тот верен и в большом, а неверный в малом, неверен и в большом»: – Евангелие от Луки, глава 16. Если уж сотрудники оперативных служб ведомственные приказы с легкостью не выполняют, то про УПК РФ (в нашем случае – «большом») и говорить нечего, что ими и было ярко продемонстрировано материалами настоящего дела;

- с 9 часов до 18 часов 05.03.2019 подсудимый находится в служебном кабинете №25 сотрудников уголовного розыска, где в отношении него, 22-ухлетнего молодого человека, применяют психологическое принуждение несколько взрослых людей, вооруженных огнестрельным оружием. При этом право на юридическую помощь Е. сотрудники уголовного розыска не разъясняют. Возможности посетить туалет, выпить воды и употребить горячую пищу сотрудники уголовного розыска Емельянова лишают. Возможности совершить телефонный звонок, в том числе для обращения за юридической помощью, сотрудники уголовного розыска Е. также лишают. При этом психологическое принуждение (давление) на него усиливается: изначально признать вину от него требовали рядовые оперативные уполномоченные, через время в кабинет с данным требованием приходит начальник уголовного розыска Р.А.Н., а позднее, как логическое завершение, заместитель начальника полиции по оперативной работе К.А.В. Даже интересно, если бы после прихода Р. и К. подсудимый не оговорил себя, появился бы в 25-ом кабинете Ю.С.Д., начальник МО МВД России «Н-ский»?

- сотрудники ОУР фактически не исполнили поручение следователя от 05.03.2019 (т.1, л.д.112), так как рапорт за подписью оперативного уполномоченного О. (т.1, л.д.113) не содержит сведений о проведении по нему (поручению) ни одного оперативно-розыскного мероприятия, предусмотренного ст. 6 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности». Указание в рапорте о том, что у него имеется оперативная информация, что по месту жительства отца и сына Е. могут храниться предметы и вещи, имеющие значение по уголовному делу № 119012800114000019, осуществлено с единственной целью – инициировать обыск по месту жительств подсудимого и его родителей;

следователь органа предварительного расследования

 

- при возбуждении уголовного дела не учла, что на территории, расположенной по адресу: Тверская область, Н-ский район, пос. Ю., ул. ХХХ, д. 1б: 1) зарегистрированы три (!) общества с ограниченной ответственностью, а именно: ООО «Нелидовский молочный завод» (ОГРН: 1156912000046; ИНН: 6912011699), ООО «Торговая компания «Нелидовский молочный завод» (ОГРН: 1156952009697; ИНН: 6912011762) и ООО «МолФорм» (ОГРН: 1156952008520; ИНН: 6912011748); 2) З.А.Н. являлся генеральным директором и одним из учредителей ООО «Нелидовский молочный завод», а также учредителем ООО «Торговая компания «Нелидовский молочный завод» и ООО «МолФорм»; 3) З.А.Н. является одним из учредителей ООО «Нелидовский молочный завод», ООО «Торговая компания «Нелидовский молочный завод» и ООО «МолФорм»; 4) в материалах доследственной проверки (КУСП № 4190 от 19.12.2018) отсутствуют документы, подтверждающие перечень похищенного имущества и его стоимость в размере 571 427 рублей; 5) в материалах указанной доследственной проверки отсутствует письменное объяснение З.А.Н. и представителей ООО «Нелидовский молочный завод», ООО «Торговая компания «Нелидовский молочный завод» и ООО «МолФорм», зарегистрированных по адресу совершения преступления: Тверская область, Нелидовский район, п. Ю., ул. ХХХ, д.1б; 6) в материалах указанной доследственной проверки также отсутствуют сведения о том был ли причинен преступлением З.А.Н. физический, имущественный, моральный вред и (или) юридическим лицам (ООО «Нелидовский молочный завод», ООО «Торговая компания «Нелидовский молочный завод» и ООО «МолФорм») – вред их имуществу и деловой репутации; 7) указав в описательно-мотивировочной части постановления владельца похищенного имущества как З.А.Н., не конкретизировав его имя и отчество, фактически не установила, какому именно физическому лицу причинен материальный ущерб: З. Алексею Николаевичу или З. Александру Николаевичу; 8) не указав в описательно-мотивировочной части постановления перечня и стоимости похищенного имущества, так как фактически не устанавливала и не установила его;

- вынесение 05.03.2019 постановлений о производстве обысков в жилище в случае, не терпящих отлагательств, следователем было принято при отсутствии обстоятельств, свидетельствующих о необходимости безотлагательного его производства, следователем не соблюден порядок принятия такого решения, а также в ходе следственного действия нарушены требования уголовно-процессуального закона (т.1, л.д.114-115, 123-124).

Так в нарушение абз. 2 п. 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 01.06.2017 № 19 «О практике рассмотрения судами ходатайств о производстве следственных действий, связанных с ограничением конституционных прав граждан (статья 165 УПК РФ)», к исключительным случаям, в которых производство следственного действия не могло быть отложено, относятся, например, ситуации, когда необходимо реализовать меры по предотвращению или пресечению преступления; промедление с производством следственного действия позволит подозреваемому скрыться; возникла реальная угроза уничтожения или сокрытия предметов или орудий преступления; имеются достаточные основания полагать, что лицо, находящееся в помещении или ином месте, в котором производится какое-либо следственное действие, скрывает при себе предметы или документы, могущие иметь значение для уголовного дела. Ни одно из перечисленных в данном постановлении высшего судебного органа обстоятельство не наличествовало, помимо этого Е. с 9 часов до вечернего времени 05.03.2019 находился (удерживался сотрудниками полиции) в МО МВД России «Н-кий», возможность связаться с кем-либо (предупредить кого-либо) при помощи телефонной связи у него объективно отсутствовала, обыски были проведены в дневное время (в период времени с 14 часов 09 минут до 14 часов 28 минут 05.03.2019 – по месту жительства Х.Л.О. и с 14 часов 49 минут до 15 часов 05 минут 05.03.2019 – по месту жительства Е.В.В.).

В нарушение п. 17 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 01.06.2017 №19 Х.Л.А. и Е.В.В., то есть лицам, конституционное право которых 05.03.2019 было ограничено следственным действием, произведенным в случае, не терпящем отлагательства, а также их защитникам (представителям), не была обеспечена возможность участия в проверке судом законности такого следственного действия по правилам части 5 статьи 165 УПК РФ (т.1, л.д.119,128), а также возможность обжалования принятого по результатам проверки судебного решения (т.1, л.д.120,130). Х.Л.А. и Е.В.В. не только не извещались о месте, дате и времени судебного заседания, и им не направлялись копии судебных решений, но им даже не было известно о времени и дате судебного заседания (т.1, л.д.121-122,131-132).

Помимо этого обращаю внимание суда, что следователем производство обыска в жилище было поручено по адресу: Тверская область, Н-кий район, пос. Ю., ул.ХХХ, д. 3 (т.1, л.д.114-115,116), а сотрудник ОУР произвел его по другому адресу – Тверская область, г. Н., ул. ХХХ, д. 3 (т.1, л.д.117-118);

- не учтено, что расстояние от угла производственного комплекса до жилого дома Х., которое следователем установлено длиной 30 метров (т.2, л.д.105-118), не позволило использовать три удлинителя (длина каждого: 13,9; 2,8; 20 метров) и угло-шлифовальную машины (УШМ) с проводом электропитания длиной 1,8 метра (т.1, л.д.216-217).

Таким образом, общая длина удлинителей и провода электропитания УШМ составляет 38,5 метров. Однако, измерениями, произведенные стороной защиты 13.09.2019 с участием свидетеля Х.Л.А. и С.С.Г., установлено, что расстояние от розетки жилого дома Х., расположенной возле входной двери, до дверного проема, расположенного рядом с местом нахождения емкости из нержавеющей стали на втором этаже производственного помещения, составляет 39 метров. Таким образом, по глубокому убеждению стороны защиты, при помощи трех удлинителей и двух УШМ, обнаруженных и изъятых 19.12.2018 с места происшествия, отсутствовала объективная возможность распилить емкость, расположенную на втором этаже производственного помещения. То есть три удлинителя и 2 УШМ, признанные вещественными доказательствами, не могут являться орудиями преступления. Возможно 19.12.2018 злоумышленники распиливали металлические предметы на расстоянии меньшем, чем 38,5 метров, то есть между домом Х. и производственным помещением, а емкость из нержавеющей стали была распилена неустановленными лицами еще задолго до 19.12.2019;

- проведение предъявления лица для опознания, осуществленные с участием свидетелей А.И.В. (т.2, л.д.50-53), П.Д.С. (т.2, л.д.55-57) и Б.А.А. (т.2, л.д.66-68), проведено с грубым нарушением буквы и духа уголовно-процессуального закона. Предполагается, что следователь перед предъявлением лица для опознания в соответствии с ч. 2 ст. 193 УПК РФ допрашивает свидетелей об обстоятельствах, при которых они видели предъявленное для опознания лицо, а также о приметах и особенностях, по которым они могут его опознать.

Допрашивал ли следователь указанных свидетелей о приметах и особенностях, по которым они могут опознать Е.? Нет, не допрашивал! По мнению следователя словосочетаний «данных мужчин при встрече смогу опознать» (т.1, л.д.236-238; т.2, л.д.13-14,27-28) достаточно для соблюдения требований ч. 2 ст. 193 УПК. По глубокому убеждению стороны защиты, указанных показаний свидетелей, без выяснения (указания) примет и особенностей внешности, не только не достаточно, а даже не могут служить основанием для подозрения в совершении преступления. Невозможно себе представить, что все свидетели описали Е.В.В. подозрительно тождественно и обще, а именно: «около 20 лет, худощавого телосложения, выше мужчины постарше» (описание А.), «на вид 25 лет, худощавого телосложения, высокого роста» (описание П.) и «молодой, высокий, худощавого телосложения» (описание Б.). Свидетели даже рост опознаваемого не конкретизировали – каждый из трех указал как «высокий». Какой именно рост имел в виду каждый из них, из их показаний с достоверностью не ясно. Следователь же в ходе их допроса даже не попытался уточнить его (рост), например, 180-185 см или не менее 180 см. Данное обстоятельство, по мнению стороны защиты, ярко демонстрирует обвинительный уклон органа предварительного расследования. Зачем выяснять приметы подозреваемого, особенности внешности, во что он был одет, был ли на нем головной убор, описание черт лица, цвет волос, имел ли усы (бороду) и проч.? Итак все ясно – следователем еще 11.03.2019, то есть еще за двое суток до предъявления Емельянова для опознания в своем постановлении о возбуждении ходатайства о продлении срока предварительного следствия указывает о Е. как о подозреваемом (т.1, л.д.4);

- помимо этого свидетель А. в ходе проведения очной ставки с подозреваемым Е. на вопрос: «Где Вы находились до проведения следственного действия предъявление лица для опознания?» ответил: «Я ожидал на 2-ом этаже в коридоре», что с учетом расположения на указанном этаже ОВД служебных кабинетов оперативных сотрудников ОУР, начальника ОУР и заместителя начальника полиции по оперативной работе, позволяет стороне защиты предположить, что свидетелю А. перед проведением следственного действия демонстрировались фотография подозреваемого Е. с целью того, чтобы повлиять на результат опознания (т.2, л.д.60-65, 63-ий лист, абзацы 9-10). Также в ходе проведения указанной очной ставки свидетель А. показал, что он, как и Е. живет в районе РТС и ранее видел его до опознания помимо молокозавода и здания полиции (т.2, л.д.64, абзацы 5-6, 9-10);

- свидетель П. в ходе проведения очной ставки с подозреваемым Е. показал: примерно поздней осенью – начале декабря 2018 года посещал территорию молокозавода с Генкой (В.) и Сергеем (Н.); Е. пилой не работал, стоял рядом, ей работал – второй человек; второго человека – мужчину лет 40-45, что сможет опознать, не уверен; второй мужчина резал что-то типа охладителя размером 3х3 м; он на территории молокозавода употребил бутылку водки на троих; расстояние между ним и Е. и вторым мужчиной было около 15 метров (он находился в котельной, а Е. – на улице); перед Новым годом к нему домой приезжали сотрудники полиции (один в форме, двое – в гражданской одежде) и искали «болгарку», думали, что он пили металл на молокозаводе. Открывали шкафы, смотрели все сами, ничего не нашли; перед опознанием его также забрали с работы и привезли в отдел полиции; на вопрос: «Перед началом следственного действия Вы сказали, что можете ошибаться, что прошло много времени, бывают люди похожие, да и я, был выпивши, что вы под этим подразумевали?», ответил: «На самом деле прошло много времени, бывают люди очень похожи друг на друга, но по росту, визуально, скорее всего, я видел Е.В.В.» (т.2, л.д.73-77). Свидетель, когда видел на территории молокозавода якобы Е., находился в состоянии алкогольного опьянения, в судебном заседании показал, что имеет медицинский диагноз «эпилепсия». Напомню, что указанное хроническое неврологическое заболевание головного мозга характеризуется повторными приступами нарушений двигательных, чувствительных, мыслительных или психических функций, возникающих вследствие чрезмерных нейронных разрядов в коре головного мозга, в связи с чем, сторона защиты ставит объективность результата его опознания под сомнение.

Также обращаю внимание Уважаемого суда, что личности и местонахождение В. Геннадия и Н. Сергея, с которыми П. находился на территории молокозавода и они также должны были видеть подсудимого, не устанавливались, их допросы не проводились, меры к этому не принимались;

- при предъявлении подсудимого для опознания с участием свидетелей А. и П. осуществлялось фотографирование опознаваемого и лиц, среди которых он опознавался (так называемых «статистов»). Обращаю внимание, что один из статистов – С.А.П., 05.03.2001 г.р., на дату опознания (13.05.2019) стал несовершеннолетним всего 7 суток назад, а другой – И.Н.С., 19.02.1992 г.р., в момент опознания находился в головном уборе, к тому же он на пять лет младше опознаваемого Е. С учетом указанных обстоятельств и требований ч. 4 ст. 193 УПК РФ о том, что лицо предъявляется для опознания вместе с другими лицами, по возможности внешне сходными с ним, результаты опознаний свидетелей А. и П. 22-ухлетнего Е. среди двух статистов, один из которых на четыре года младше опознаваемого, а другой – на пять лет старше и к тому же находился в головном уборе, не могут быть объективными и правдивыми;

- следователем вовсе не рассматривались иные версии совершения преступления, помимо той, что оно совершено Е. В материалах дела отсутствует план предварительного расследования по уголовному делу с указанием возможных версий совершения хищения. С учетом того, что на территории, арендуемой потерпевшим, помимо ООО «Нелидовский молочный завод», директором которого он является, находятся еще два ООО («Торговая компания «Нелидовский молочный завод» и «МолФорм»), а также при активной предпринимательской деятельности потерпевшего и наличия у различных подразделений ФССП исполнительных производств на общую сумму 8 539 911 рублей 07 копеек версии совершения хищения могут быть следующие:

1) хищение не совершалось – работниками ООО «Нелидовский молочный завод», принято решение о демонтировании двух емкостей, тайное хищение которых инкриминировано подсудимому. Напомню, что в ходе предварительного следствия не устанавливалось, какое количество рабочих в ООО «Нелидовский молочный завод», осуществляет ли общество свою деятельность, имеется ли у руководства общества задолженность по заработной плате перед ними;

2) хищение не совершалось – руководством ООО «Торговая компания «Нелидовский молочный завод», например, в лице его директора Л. Валентины Владимировны, или руководством ООО «МолФорм», например, в лице его генерального директора Г. Андрея Валерьевича, принято решение о демонтировании двух емкостей, тайное хищение которых инкриминировано подсудимому. Напомню, что представители ООО «Торговая компания «Нелидовский молочный завод» и «МолФорм» в ходе предварительного следствия вовсе не допрашивались;

3) хищение совершено бывшими работниками ООО «Нелидовский молочный завод», перед которыми у общества возможно имеется задолженность по заработной плате;

4) хищение совершено действующими или бывшими работниками ЧОП «Мир безопасности», которыми в 2015 году осуществлялся вывоз предметов из металла с территории, арендуемой З.;

5) хищение совершено лицами, которые по устной договоренности с З. осуществляли охрану арендуемой им территории и перед которыми у него возможно имеются финансовые обязательства;

6) имущество потерпевшего было вывезено физическими и (или) юридическими лицами в счет возмещения имеющихся перед ними финансовых обязательств З.;

7) сотрудниками ФССП был наложен арест на имущество З., которое было реализовано в рамках многочисленных исполнительных производств в отношении последнего;

- следователем только 13.05.2019 осуществлен осмотр двух емкостей (т. 1, л.д. 205-213), которые были признаны и приобщены вещественными доказательствами (т.1, л.д.214) и переданы на ответственное хранение потерпевшему (т.1, л.д.215), то есть объект преступления был признан доказательством спустя почти 6 месяцев с момента обращения З. с заявлением о преступлении в ОВД или 5 месяцев с момента возбуждения уголовного дела;

- отношение следователя и сотрудников ОУР, их руководства и надзирающего прокурора к своим служебным обязанностям при расследовании настоящего уголовного дела по факту кражи имущества З., способствовало неэффективности расследования, нарушения прав обвиняемого и потерпевшего на своевременное качественное рассмотрение уголовного дела, а также грубого нарушения прав обвиняемого на защиту;

прокурор

 

- при утверждении обвинительного заключения в отношении подсудимого, заместитель прокурора изучил уголовное дело поверхностно, поэтому не заметил грубых нарушений УПК РФ, прежде всего, допущенных следователем, а также оперативными сотрудниками ОУР и дознавателями ОД. С учетом вышеизложенного прошу Уважаемый суд в соответствии с ч. 4 ст. 29 УПК РФ вынести частное определение в адрес Нелидовского межрайонного прокурора и следователя СО МО МВД России «Н-ский». Перечень доказательств, указанных в обвинительном заключении, подтверждающих обвинение Е., в том числе составляют:

- показания потерпевшего (т.1, л.д.95-98, 99-101). Однако, по мнению стороны защиты, показания потерпевшего противоречивы и не последовательны. Например, в судебном заседании он утверждал, что им в 2015-ом году в приобретенное предприятие было вложено 7,5 миллионов рублей. На вопрос, какими документами он может подтвердить данное утверждение – слышим нечто невразумительное: «можно поднять документы». О каких 7,5 миллионах рублей инвестиций и хищения имущества на сумму 571 427 рублей говорил потерпевший:

1) если его собственность и в 2018-ом году имела, и до этого, и в настоящее время, имеет вид как во время послевоенной разрухи;

2) если он в настоящее время должен по исполнительным листам более 8,5 миллионов рублей;

3) если его собственность охранялась частным охранным предприятием по разным объяснениям в 2013-2014 гг./до 1 января 2016 года (то есть сам собственник не помнит, в какие периоды времени он охранял при помощи ЧОПа свое имущество);

4) если у него в 2013-2014 гг. возникла задолженность перед ЧОП «Мир безопасности» по договору охраны задолженность, которую он с его слов решил следующим образом – они забрали металл;

5) если он после этого в 2014-ом году обращается с заявлением в МО МВД России «Н-кий» по факту кражи металла с принадлежащей ему территории сотрудниками ЧОПа;

6) если он, тем не менее, уверен, что несет бремя содержания принадлежащего ему имущества;

7) если на вопрос о своем имущественном положении и размере своего дохода отвечает: «не готов сказать», «у меня семейный доход», «в данный момент нет»;

8) если на вопрос, имел ли он доход в размере 40 000 рублей на дату своего опроса, то есть 14.01.2019, ответил утвердительно;

9) если потерпевший принципиально считает, что, если у него похищено имущество, даже на копейку, данный ущерб для него является значительным;

10) если он на вопрос, являлись ли вы учредителем и генеральным директором ООО «Нелидовский молочный завод», который прекратил свою деятельность 15.05.2019, ответил утвердительно и добавил, что как директор получал заработную плату;

11) если он подтвердил, что является учредителем ООО «Торговая компания «Нелидовский молочный завод» и «МолФорм», являлся учредителем ООО «Славянская молочная компания», точно не помнит про ООО «Спировский молочный завод»;

12) если им с момента заключения договора аренды в 2014-ом году ни разу по настоящее время, то есть на протяжении 6-ти лет, не осуществлялась оплата по нему, каким же он является собственником – от бремя содержания собственности уклоняется, мер к сохранению имущества не принимает, обязательства по договорам охраны и аренды земельного участка не выполняет;

13) если Администрация Н-кого района Тверской области вынуждена была обратиться с исковым заявлением в Измайловский районный суд Москвы о взыскании с потерпевшего задолженности и пени за просрочку исполнения обязательства по договору аренды земельного участка (по неподтвержденной информации в 2018-ом году размер арендной платы потерпевшего составил 96000 рублей, а в текущем году – 288 000 рублей);

- показания свидетелей К., Ф., С., О. и Е., которые работают в МО МВД России «Н-кий» и являются прямо заинтересованными в исходе уголовного дела лицами. Ими осуществлялось так называемое оперативное сопровождение по настоящему уголовному делу, несколько часов 05.03.2019 требовали от подсудимого признаться в совершении хищения, в вечернее время 05.03.2019 отчитались в УМВД РФ по Тверской области о раскрытии преступления, предусмотренного п. «в» ч. 3 ст. 158 УК РФ, относящегося к категории тяжких.

Если бы в кратчайшие сроки сотрудники ОУР не получили от Е. или кого-либо признательных показаний в совершении кражи имущества с бывшего молокозавода, им бы пришлось проводить оперативно-розыскные мероприятия, предусмотренные Законом об оперативно-розыскной деятельности, каждый рабочий день начинать и заканчивать объяснениями перед руководством МО МВД России «Н-ский» и УМВД РФ по Тверской области, почему они не могут его раскрыть, возможно работать по раскрытию данного преступления в вечернее время и (или) выходные дни, понести дисциплинарное наказание, лишиться ежемесячной и (или) квартальной премии, а может и быть уволенными.

Зачем нервничать, не отдыхать, испытывать гнев и недовольство начальства, добросовестно выполнять свои профессиональные обязанности, если можно припугнуть двадцатидвухлетнего Е., соврать ему, что вся семья, начиная от больной матери и заканчивая сыном, вечером отправится в ИВС и дело раскрыто. Прямо как утверждал прокурор СССР в 1935-1939 гг. Вышинский Андрей Януарьевич: «Признание обвиняемого – царица доказательств».

К величайшему сожалению сотрудники МО МВД России «Нелидовский» не могут забыть пресловутые и трагические 37-ые года прошлого века… Сотрудники розыска «выбили-добились-получили» (называйте, как хотите, суть от этого не меняется) признание от Емельянова, следователь допросил его свидетелем, вечером пригласили защитника по назначению, который при осуществлении своих обязанностей руководствовался чем угодно (например, не портить отношения со следователем или не перечить сотрудникам оперативных служб и не вступать с ним в спор-конфликт), но только, не оказанием квалифицированной юридической помощи, с участием которого составили протокол допроса подозреваемого.

Всем присутствующим хорошо известно, что в соответствии с п. 2 ч. 4 ст. 46 УПК РФ, показания подозреваемого могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу, в том числе и при его последующем отказе от этих показаний. Зная это, нерадивые сотрудники правоохранительных органов, воплощают, как умеют или хотят, признание подозреваемого в присутствии защитника. А потом в ходе предварительного следствия следователю останется уговорить или убедить либо заставить (опять от формулировки глагола, суть не меняется) обвиняемого не отказаться от признания вины и заявить ходатайство о постановлении приговора без проведения судебного разбирательства (в особом порядке).

В судебном заседании в строгом соответствии с законом суд не будет проводить в общем порядке исследование и оценку доказательств, собранных по уголовному делу, постановит обвинительный приговор. Как и было осуществлено в отношении А. и Л. по другому уголовному делу;

- показания свидетелей А. и П., в том числе результаты предъявления им подсудимого для опознания. По убеждению стороны защиты к показаниям указанных свидетелей необходимо отнестись критически, так как, из показаний подсудимого, нам известно, что 05.03.2019 в служебном кабинете № 25 его лицо фотографировали на фоне ростовой таблицы входной двери сотрудники ОУР, на фотокамеру мобильного телефона, а также ему предъявляли фотографии неизвестных лиц, требовали опознать конкретного гражданина с бородой, несмотря на то, что подсудимый сказал сотрудникам полиции, что не знаком с ним. Подсудимый также показал, что его и свидетеля Поплевченкова в вечернее время 05.03.2019 в коридоре полиции предъявляли друг другу.

Обращаю внимание, что согласно протоколу допроса свидетеля А. (т.1, л.д.237-238) он проводился с 20 часов 30 минут до 20 часов 55 минут 05.03.2019, то есть А., как и Е., в вечернее время 05.03.2019 находились в одном здании. Учитывая факт того, что сотрудники ОУР МО МВД России «Нелидовский» не имеют привычки строго соблюдать уголовно-процессуальное законодательство, они могли продемонстрировать Е. свидетелю А. непосредственно через приоткрытый проем двери или по фотографии на экранах своих мобильных телефонов за несколько суток перед последующим следственным действием «предъявление лица для опознания».

Согласно протоколу допроса свидетеля П. (т.2, л.д.13-14) он проводился с 15 часов 40 минут до 16 часов 05 минут. Таким образом, дело «техники» сотрудников ОУР предъявить П. фотографию Емельянова, которую они выполнили накануне. Таким образом, последующее предъявление ему Е. для опознания теряет всякий процессуальный смысл, но не для сотрудников МО МВД России «Н-кий» – у них это называется «закреплением» доказательств.

Помимо указанных обстоятельств, А. и Л. 16.04.2019 Нелидовским городским судом Тверской области признаны виновными в совершении преступления, предусмотренного п.п. «а», «б» и «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ, то есть по уголовному делу, возбужденному по заявлению З.

То есть сотрудникам полиции о преступлении, совершенном А. и Л., стало известно только 05.03.2019 из показаний подсудимого. Во-первых, данное обстоятельство свидетельствует о правдивости показаний подсудимого в части совершения преступления на территории бывшего молокозавода другими лицами. Во-вторых, А., привлеченный к уголовной ответственности на основании показаний Е., не может не испытывать личных неприязненных отношений к последнему, и к его (А.) показаниям необходимо относиться критически;

- показания свидетеля Б. (т.2, л.д.27-28), который в судебном заседании показал следующее:

1) составлял приемосдаточные акты в ноябре 2018 года в дни, когда подсудимый сдавал ему металл из личного хозяйства. При этом в актах расписывался подсудимый;

2) не передавал следователю приемосдаточные акты, так как вся документация была сдана и находилась в г. Ржев;

3) протокол своего допроса и протокол осмотра с его участием не читал, так как спешил на обеденный перерыв;

4) расписался в пустом бланке протокола, поверив честности следователя, которая обещала заполнить протоколы правильно;

5) фактически он при осмотре со следователем не поднимался на второй этаж производственного помещения;

6) толщину стенок обеих емкостей при помощи измерительных приборов ни он, ни следователь, не замеряли;

7) видел, что на втором этаже производственного помещения находилась емкость, изготовленная из нержавеющей стали;

8) Е. никогда, ни в 2018-ом году, ни в 2019-ом году, не сдавал ему металл из нержавеющей стали. Таким образом, свидетель Б. не является свидетелем обвинения, как указано следователем в обвинительном заключении, а является свидетелем защиты, так как прямо указывает на невиновность подсудимого – ведь от Е. он нержавейку, из которой изготовлена емкость для воды, никогда не принимал;

- протокол предъявления лица для опознания с участием свидетеля Л. от 12.03.2019 (т.2, л.д.45-48), зафиксировавшего ход и отрицательные результаты опознания. Таким образом, даже данный свидетель противоречит версии обвинения о причастности подсудимого к инкриминированному ему преступлению. Указанный свидетель в ходе своего допроса (т.2, л.д.2-5) показал: «…на территории молокозавода уже находились двое незнакомых мужчин. Один (описывает его)…второй: на вид 20 лет, худощавого телосложения. При встрече я данных граждан узнать смогу», а также о том, что общался с молодым парнем.

Хочу обратить внимание, что допрос Л. осуществлялся 05.03.2019 с 21 часа до 22 часов в служебном кабинете № 32, то есть и Л., и Е., перед допросом и во время его проведения находились на втором этаже здания полиции.

Зная о «навыках» сотрудников ОУР фотографировать свидетелей и подозреваемых и показывать их лица при помощи мобильного телефона перед проведением официального предъявления для опознания, следователь был уверен, что свидетель Лунев обязательно опознает подсудимого. Эти и объясняется привлечение им специалиста, который осуществлял видеосъемку данного следственного действия.

В служебном кабинете следователя 12.03.2019 перед проведением предъявления лица для опознания в воздухе витал неосязаемый дух «рождения справедливости и торжества закона». Следователь был убежден, что не может Л., который был заранее подготовлен сотрудниками розыска (вспоминаем о мобильно телефоне с фотографией Е.) и предупрежденный о том, что «мы тебе поможем, а ты – нам», не «опознать» Е…

То ли Л. решил проявить гражданскую позицию, то ли вспомнил о чести и порядочности, но факт остается фактом – он Е., несмотря на то, что якобы видел его несколько раз на территории бывшего молокозавода и даже лично общался с ним, не смог его опознать. Растерянность следователя была нескрываемая, но, прежде всего, у нее просто не укладывалось в голове – как так-то «заряженный» свидетель не смог опознать подозреваемого?

А вот у меня, как представителя стороны защиты, возникает закономерный вопрос: «Если Л., который неоднократно посещал территорию бывшего молокозавода в 2018-го года, где якобы видел Е., не смог опознать его в присутствии статистов при следователе, кого же на самом деле Л. видел ранее?»

А если допустить, что Л. действительно видел в 2018-ом году на территории бывшего молокозавода не Е., а другое лицо «на вид 20 лет, худощавого телосложения».

Тогда все становится на свои места – орган предварительного следствия, привлекая Е. в качестве обвиняемого за совершение кражи, допустил непростительную ошибку, а на скамье подсудимых находится лицо, не причастное к совершению инкриминированного ему преступления.

Но мы (Уважаемый суд, государственный обвинитель и сторона защиты) должны, нет, просто обязаны, установить объективную истину!

- заключение эксперта № 90 от 15.04.2019 (т.1, л.д.190-199), согласно которого след подошвы обуви, зафиксированный на иллюстрационной таблице к протоколу осмотра места происшествия от 19.12.2018 по адресу: Тверская область, г. Н., ул. ХХХ, д. 1б, оставлен той же моделью подошвы обуви, что и модель сапога на левую ногу изъятого по месту жительства Е.

Обращаю внимание на различные адреса: обнаружение и изъятие следа обуви в ходе осмотра – г. Н., ул. ХХХ, а место преступление (согласно обвинительному заключению) – Н-ский район, пос. ХХХ, ул. ХХХ.

В ходе осмотра места происшествия 19.12.2018 не указано, на какой именно крыше и в каком именно месте крыши, а также на какой поверхности, он был обнаружен.

Обувь, обнаруженная и изъятая по месту жительства Е., не упаковывалась и не опечатывалась. С момента изъятия (05.03.2019) до момента производства экспертизы (15.04.2019), то есть 1 месяц 10 суток, находилась в неустановленном месте (например, в багажнике служебного автомобиля, в коридоре ОВД, под лестницей или еще где-либо). В протоколе от 05.03.2019, которым изымалась обувь, не указано, куда она была помещена или кому она была передана. Данное обстоятельство позволяет стороне защиты предположить, что обувь, изъятая по месту жительства Е. и обувь, представленная на экспертное исследование, одни и те же объекты.

В ходе предварительного следствия у Е. не выяснялось, кому принадлежат сапоги 44-го размера, обнаруженные и изъятые 05.03.2019 по его месту жительства, с какого времени они находились по его месту жительства, является ли он их собственником.

Вывод эксперта свидетельствует только лишь о том, что след оставлен той же моделью подошвы обуви, изъятой по месту жительства Е. Решить вопрос, оставлен ли данный след подошвой обуви Е., не представляется возможным, по причине отсутствию частных признаков. При этом даже размер подошвы обуви (44-ый) экспертом не установлен.

Таким образом, абсолютно все доказательства, представленные стороны защиты, с точки зрения процессуального законодательства имеют пороки (недостатки).

По настоящему уголовному делу мне было осуществлять защиту Е. относительно легко и просто. Сотрудниками розыска и следователем допущено такое количество грубых нарушений УПК РФ, что мне приходилось и приходится только обращать внимание на эти многочисленные нарушения. По моему убеждению, настоящее уголовное дело является ярким и редким примером того, как нельзя осуществлять предварительное следствие! О какой объективности и направленности следствия на установление истины можно говорить, если следователь даже не приобщил к материалам дела несколько ходатайств стороны защиты. Данное обстоятельство также повлекло нарушение подсудимого на защиту. Мало того, что следователь устранился от процесса установления истины по расследуемому им уголовному делу, так даже ходатайства защитника «прячет-теряет-скрывает» (вновь точная формулировка значения не имеет), что привело к тому, что ходатайства фактически остались не рассмотренными.

Предполагаю, что если бы не мое скромное участие в качестве защитника и продолжение участия предыдущего защитника по назначению, исход настоящего дела был бы давно ясен: срок следствия не больше двух месяцев, «признание вины-особый порядок-обвинительный приговор» или «не признание вины-предъявление обвинения-общий порядок-обвинительный приговор».

Так как было на самом деле?

У стороны защиты на это имеется своя версия. З. действительно в конце 2013-го года приобрел производственные помещения бывшего ООО «Нелидовский молочный завод». По тем или иным причинам предпринимательская деятельность им на указанных объектах никогда не осуществлялась. Охрана производственных помещений осуществлялась потерпевшим не долгое время силами ЧОП «Мир безопасности». После того, как потерпевший прекратил оплачивать стоимость аренды, охрана его недвижимости никем не осуществлялась.

Бремя содержания своего имущества в соответствии со ст. 210 ГК РФ потерпевший не нес. Освещение, отопление и водоснабжение, а также входные двери в принадлежащих ему производственных помещениях, отсутствовали. Даже большинство рам в оконных проемах отсутствует, в редких из оставшихся – стекла разбиты, забор разрушен.

У любого, в том числе, многочисленных близлежащих жителей, имелся свободный и беспрепятственный доступ к территории и производственным помещениям потерпевшего, чем они и пользовались на протяжении нескольких лет. Каждый из неработающих или остро нуждающийся в небольшой сумме денег, хорошо знал, что в любое время, свободно и беспрепятственно можно прийти на территорию бывшего молочного завода, где найти или отломать либо отпилить металлический предмет (полностью или частично) и сдать его в пункт приема металла за денежное вознаграждение. А что тут такого? Молочный завод уже десятки лет не работает, собственника нет, имущество распродано-разворовано…

Мало-мальское ценное или вообще какое-либо имущество на момент написания Зобовым заявления в полицию на арендуемой им территории и в принадлежащих ему помещениях отсутствовало. Даже на фотоиллюстрациях протоколов осмотра места происшествия видно, что в помещениях или ничего ценного нет, или оно представляет собой мусор или утиль. Возможно, этим и объясняется факт того, что Зобов, имея большой опыт в качестве ответчика по гражданским делам и злостного должника по исполнительным производствам, умышленно не подписал в своем заявлении предупреждение об уголовной ответственности за заведомо ложный донос о преступлении.

Сотрудники МО МВД России «Н-кий», осуществляя проверку по заявлению З., в соответствии со ст. 144 УПК РФ, обязаны были помимо принятия заявления, проверить сообщение о якобы совершенном преступлении и в пределах своей компетенции, принять по нему решение. При проверке сообщения о преступлении они были вправе получить объяснения, образцы для сравнительного исследования, истребовать документы и предметы, изымать их, назначить судебную экспертизу, принимать участие в ее производстве и получать заключение эксперта, производить осмотр места происшествия, документов, предметов, освидетельствование, требовать производства документальных проверок, ревизий, исследований документов, предметов, привлекать к участию в этих действиях специалистов, проводить оперативно-розыскные мероприятия.

Однако, непринципиальность, необъективность и «беззубость» сотрудников полиции при проведении проверки по заявлению З., просто поражают. Приехавший 19.12.2018 «Алексей Николаевич, дорогой» на голубом глазу заявляет о краже принадлежащего ему имущества на сумму более полумиллиона рублей, ничем данное обстоятельство не подтверждает, никаких документов не представляет, только говорит о якобы вложенных 7,5 миллионов рублей в предприятие, и планах, что к нему должен был приехать сам губернатор, а сотрудники полиции в буквальном смысле смотрят ему в рот, принимают его голословные утверждения на веру и возбуждают уголовное дело по ч. 3 ст. 158 УК РФ.

С 15.07.2016 правоподтверждающим документом не может являться Свидетельства о государственной регистрации права собственности, которым оно могло выступать до указанной даты. В связи с изменением Федерального закона «О государственной регистрации недвижимости» от 13.07.2015 № 218-ФЗ (ст. 28 п. 1) подтверждать право собственности может только выписка из Единого государственного реестра недвижимости (ЕГРН), которая и является правоподтверждающим документом.

То есть ксерокопия Свидетельства о государственной регистрации от 31.10.2013 не может служить документом, подтверждающим право собственности потерпевшего на производственные объекты, так как с указанной даты выдачи, потерпевший имел реальную возможность продать данную недвижимость.

Если следователь данное обстоятельство не учел – печально, а если, даже, и не знал о нем – недопустимо, если знал и умышленно не подтвердил или не захотел подтвердить, например, запросив сведения в Росреестре, – противозаконно.

Подозрительно избирательно применяется в МО МВД России «Н-кий» процессуальное законодательство: З., который сам «в долгах как в шелках» (только по исполнительным листам должен больше 8,5 миллионов рублей) и не имеет ни одного документа на принадлежащее ему имущество – априори является для них лицом, которому преступлением причинен имущественный вред, а Е. – по умолчанию является подозреваемым, который не хочет признать вину в совершенном преступлении и ему просто надо «помочь» ее признать, а для этого, без законных оснований увозят с рабочего места, удерживают длительное время в служебном кабинете, оказывают психологическое давление, добиваются признания им вины, а фактически самооговора, а после того, как появляется адвокат по соглашению, в один голос говорят: «Да, что вы: мы на него не кричали, голос не повышали, про тюрьму и СИЗО не говорили, арестом родителей не пугали. Он сам во всем признался». Послушать сотрудников, выступивших в суде свидетелями, они не в розыске работают, а в консерватории или детском садике. Однако, не случайно Владимир Высоцкий пел в одной из своих песен: «А если хочется поукрощать, работай в розыске – там благодать!»

Так вот, 05.03.2019 сотрудники розыска добились от Е., чтобы он оговорил себя.

Владимир Николаевич Войнович, русский прозаик, поэт и драматург, после Великой отечественной войны общался с ветераном, который побывал на допросе в НКВД, а также на допросе в Гестапо (политическая полиция Третьего рейха 1933-1945 гг.), и поинтересовался, есть ли различия при допросах данных спецслужб. На это ветеран ответил: «Пытали везде одинаково – умело, кормили везде одинаково – плохо, но в Гестапо от меня хотя бы требовали правду сказать…» К сожалению, как и в прошлом веке, так и в настоящее время, правда отечественных сотрудников правоохранительных органов, в крайнем случае, МО МВД России «Н-кий», не интересует.

Никаких доказательств вины Е. в краже имущества З. ни у следователя, ни у оперативных сотрудников, по 05.03.2019, не было. Напомню, что уголовное дело было возбуждено 14.01.2019.

Почти два месяца следователь расследовал настоящее дело, за это время следователь 14.01.2019 допросил потерпевшим Зобова и назначил трасологическую и биологическую судебные экспертизы. Никаких, ни-как-ких других следственных действий следователь с 14.01.2019 до 05.03.2019 не проводит! За 51 день следователь не установила и не допросила ни одного свидетеля, не изъяла ни одного предмета, в том числе приемосдаточные акты пункта приема металла, скажу больше, следователь даже не предпринимала абсолютно никаких мер с целью установления местонахождения похищенного имущества. Ни в ходе предварительного следствия вообще, ни в ходе допроса Б., следователь не устанавливала, где находится лом из личного хозяйства, который подсудимый в ноябре 2018 года сдал в пункт приема металла, в настоящее время. С учетом данного обстоятельства сторона защиты не исключает, что лом из личного хозяйства, сданный подсудимым свидетелю Б. по настоящее время находится на территории пункта приема металла и ожидает, когда будет осмотрен и изъят следователем, признан и приобщен к уголовному делу вещественным доказательством.

Только 05.03.2019, то есть спустя 51 сутки с момента возбуждения уголовного дела, следователь выносит поручение сотрудникам ОУР о проведении оперативно-розыскных мероприятий. Не является ли совпадением, что следователь только за 9 суток до окончания срока предварительного следствия направляет указанное поручение в ОУР, так как накануне – 04.03.2019 МО МВД России «Н-кий» посещал начальник Управления уголовного розыска МВД России по Тверской области К.О.В. для проведения с личным составом ОВД ОУР и СО совещания по вопросу раскрытия и расследования тяжких и особо тяжких преступлений? Для стороны защиты ответ очевиден – не является.

Узнал на данном совещании областной начальник О.В., что в МО МВД России «Н-кий» не могут без его деятельного участия, а вернее его угрожающего окрика раскрыть так называемую «темную» кражу на сумму более полумиллиона рублей и строго приказал: «Что хотите, делайте, а в течение 10 дней, чтобы дело было раскрыто! Не раскроете кражу – виновные будут наказаны! Кто работать не хочет или не умеет – пишите сразу рапорта на увольнение!»

Вот и активизировались сотрудники розыска, сам начальник Управления им дал приказ о раскрытии преступления, они уж не подведут, получат признательные показания во чтобы то ни стало, приказы начальника Управления принято выполнять в кратчайшие сроки!

Вот и 05.03.2019, еще 23 часа, не настало, а заместитель начальника полиции по оперативной работе К.А.В. уже в дежурную часть Управления МВД по телефону звонит и отчитывается: «Тяжкое преступление на сумму 571 427 рублей раскрыто! Виновный дал признательные показания в присутствии адвоката. Кто принимал участие в раскрытии? Весь личный состав уголовного розыска вплоть до начальника Рыбакова и меня лично!»

И только после самооговора подсудимого 05.03.2019 сотрудники полиции стали «закреплять» его признательные показания, а по сути, дополнительно к самооговору Е. «создавать» (на юридическом языке – фальсифицировать) другие доказательства:

1) нашли и привезли в ОВД А., Л. и П., которым на экране мобильного телефона демонстрировали фотографию лица Е. «Вот этого человека надо опознать! Мы тебе поможем, ты – нам. Потерпевший же заявление на 571 427 рублей написал, а мы вам только металлические решетки и створки ворот вменим на сумму 20 000 рублей, вину признаете, суд особым порядком дело рассмотрит – получите каждый по условному лишению свободы. Мы уголовное дело раскроем и не одно, а вы на свободе по-прежнему будете. Вам хорошо, и нам хорошо!»;

2) переписав паспортные данные Е., передали их Б., с просьбой-требованием оформить приемосдаточные акты на имя подсудимого задним числом. Если бы на 05.03.2019 у сотрудников розыска имелись приемосдаточные акты на имя Е., им бы и не понадобилось его признание. А так им пришлось «восстанавливать» данные акты, но восстановили неаккуратно и небрежно, даже авторучку не меняли, о чем свидетельствует цвет красителя, расположение слов и их расположение также не меняли, допустили пять абсолютно одинаковых сокращений слов в пяти актах. Убежден, что любой эксперт в области почерковедения даст заключение о том, что все пять актов выполнены в одно и тоже время, а самое главное, на несколько месяцев позже ноября 2018 года, а подпись от имени Емельянова выполнена не им, а другим лицом;

3) обнаружили и изъяли по месту жительства подсудимого сапоги 44-го размера и фрагмент кабеля. Вроде и протокол составили, даже понятые присутствовали, но вот незадача: что именно они осуществили – обыск или выемку, они и сами не знают, в протоколе об этом сведения отсутствуют, не упаковали обнаруженные и изъятые объекты вовсе, не опечатали упаковку, не указали, куда (кому) направили их после следственного действия, поэтому у стороны защиты, знающей о вольном применении закона сотрудниками МО МВД России «Н-кий», имеются сомнения в том, что они привезли в ОВД именно те предметы, которые обнаружили и изъяли по месту жительства подсудимого. В связи с тем, что дополнительная трасологическая экспертиза по обуви, изъятой у Е., была проведена 15.04.2019, то промежуток времени с 05.03.2019 по 15.04.2019, составляющий 1 месяц 10 суток, позволяет предположить, что у стороны обвинения, а также оперативных сотрудников, осуществлявших оперативное сопровождение уголовного дела, или третьих лиц, имелась возможность заменить обувь якобы обнаруженную и изъятую по месту жительства подсудимого.

О данном предположении косвенно свидетельствуют следующие обстоятельства:

- фрагмент кабеля, обнаруженный и изъятый 05.03.2019 вещественным доказательством не признавался, к материалам дела не приобщался, а его местонахождение не известно, собственнику по настоящее время не возвращен;

- электрический счетчик марки «Энергомера СЕ310» стоимостью более 3 000 рублей, обнаруженный и изъятый 05.03.2019 в ходе обыска по месту жительства свидетеля Х.Л.О., вещественным доказательством также не признавался, к материалам дела также не приобщался, а его местонахождение не известно, собственнику по настоящее время также не возвращен. Х., учитывая значительную стоимость фактически похищенного у нее имущества после обыска, обратилась с заявлениями в Межрайонный следственный отдел СК РФ по Тверской области и ОРЧ службы безопасности УМВД России по Тверской области. По настоящее время процессуальное решение по ее заявлениям не вынесены.

По сути, сотрудниками полиции по настоящему уголовному делу Е. подозреваемым (обвиняемым) был просто назначен. Достаточные доказательства, дающие основания для обвинения Е. в совершении преступления отсутствовали и на предварительном следствии, и в настоящем судебном заседании…

По каким-то причинам от стороны обвинения ускользнуло содержание и (или) не проанализированы должным образом справка о результатах проверки объекта по экспертно-криминалистическому учету от 25.01.2019 (т.1, л.д.183) и информационная карта следов и объектов, изъятых с места происшествия (т.1, л.д.184). В результате проверки установлено совпадение по общим (групповым) признакам со следом подошвы обуви ИК № 18 0201280053182700014. Уголовное дело № 2700014, возбужденное по признакам преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ, по факту кражи у потерпевшего М.С.А. по адресу: Тверская область, пос. ХХХ, ул. ХХХ, д. 9, кв. 3, в период времени с 04.02.2018 по 13.02.2018 бензопилы «Партнер350» и тестера на сумму 8 500 рублей.

Стороне зашиты доподлинно известно о том, что по уголовному делу № 1-15/2018 по факту кражи имущества у М. 25.04.2019 Оленинским районным судом Тверской области осужден Т.В.Ю. и ему назначено наказание в виде лишения свободы сроком на два года. На основании ст. 73 УК РФ, назначенное наказание считать условным, с испытательным сроком два года.

Данную информацию обязан «раскапывать» и обнародовать не защитник, а по собственной инициативе – добросовестный следователь, после чего оперативным путем проверить его (Т.) на причастность к совершению кражи имущества З. и уж обязательно допросить его свидетелем. Ни того, ни другого, сотрудниками ОВД осуществлено не было.

У следователя и оперативных сотрудников еще 25.01.2019, то есть через 11 суток с момента возбуждения уголовного дела, появилась информация о том, что фактически след обуви, обнаруженный в помещении, принадлежащем З., был оставлен обувью Т. И за пять месяцев срока предварительного следствия следователь и оперативные сотрудники даже не пошевелились допросить его, им даже случайная мысль об этом в их светлые головы не пришла. Даже не догадались позвонить или не захотели позвонить своему коллеге – следователю Оленинского пункта полиции К.Н.П., в производстве которой находилось уголовное дело в отношении Трусова. Зачем? Ведь для этого необходимо ехать в соседний район, искать свидетеля и тратить время на его допрос, а если его не найти, затрачивать время и силы вновь и вновь. А тут парень под боком есть, «вызовем-надавим-если надо, припугнем-признается-дело раскрыто»! Как говорил в номере «Кто сшил костюм?» юморист Аркадий Райкин: «Хорошо устроились!»

Согласно Закону, действовавшему в конце XIX – начале XX веков, присяжные поверенные, а в настоящее время адвокаты, в соответствии с Положением о нагрудном знаке российских адвокатов 2015 года, при ношении нагрудного Знака его располагали (располагают) на левой стороне груди, то есть рядом с сердцем.

Я, прежде всего, как юрист, а также защитник подсудимого, убежден, что материалами дела вина Е. в совершении преступления, предусмотренного п.п. «а», «б» и «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ, не доказана, помимо этого, мое сердце, рядом с которым я ношу свой нагрудный знак адвоката, мне говорит, нет, кричит: «Е., в инкриминированном ему преступлении, не виновен! Сторона обвинения, несмотря на всю мощь и обеспечение его аппарата сотрудниками, транспортом, криминалистическими техникой и методиками, не смогла собрать и представить в настоящем заседании бесспорные доказательства его вины!»

24 сотрудника МО МВД России «Н-ский» принимали участие в принятии заявления о преступлении, раскрытии и расследовании настоящего уголовного дела, проведении многочисленных экспертиз. 26 человек (оперативный дежурный Б., дознаватели ОД К. и Д., участковые уполномоченный Р. и Я., сотрудник ОЭБиПК В., сотрудник ГНК Г. и оперативные уполномоченные ОУР А., Е., С., С-й, О. и Ф., специалист К., специалисты (эксперты) А. и В., судебно-медицинский эксперт Л., начальник ОУР Р., врио начальника полиции К., следователи З. и П., замначальника СО Ж., начальник СО С., врио заместителя начальника СУ Т., заместитель начальника СУ А., заместитель прокурора Г.), то есть по классификации, принятой в вооруженных силах, составляют четыре отделения, два взвода, половину роты, или по классификации, принятой в области спорта – больше, чем две футбольных команды.

24 человек (!), которые специально обучались раскрывать и расследовать преступления в ведомственных учебных заведениях, а также контролировать работу следователя и оперативных работников, длительное время работают на своих должностях, признаются лучшими по профессии и награждаются грамотами руководства (в их служебных кабинетах, зачастую, по полстены грамотами и благодарностями увешано), каждый месяц заработную плату получают, и не маленькую. В данном случае хочется перефразировать слова бургомистра вольного города в исполнении Евгения Леонова из кинофильма «Убить дракона» (1988 г.): «Это не народ? Это хуже народа! Это лучшие представители правоохранительных органов!»

И все эти 24 лучших представителя правоохранительных органов – против одного-единственного парня двадцати двух лет, который впервые оказался в отделе полиции, никогда не привлекался к уголовной (административной) ответственности, не имеет жизненного опыта, с неполным средним образованием (9 классов), по состоянию здоровья не проходил срочную службу в армии и не имеет юридического образования.

Я надеюсь, что, в отличии от лжи сотрудников правоохранительных органов, правду (в нашем случае – невиновность подсудимого) доказать легче. Сотрудники полиции работают по принципу: правил нет, есть результат. Но правила все-таки есть, и честь есть! Есть то, что можно, а что нельзя. Государство, именем которого сегодня будет вынесен приговор, не имеет право жить по тому же признаку, что правил нет.

Обвинительный приговор в отношении невиновного писать будет трудно и стыдно, его мотивировочная часть будет заключаться только в одном: «Ну, вы же понимаете, если подсудимого оправдать, надо привлекать к ответственности самих сотрудников розыска и следователя. Решать вопрос о реабилитации оправданного». Я знаю, как необычна и даже фантастична позиция стороны защиты, но невиновный должен быть оправдан. Е. – невиновный, пришло время оправдать невиновного!